b000002177

ренастый, сутуловатый, с большою лысиной на голове, длинным носом, поросшим седыми волосами на конце, сердитым взглядом больших карих глаз и седою боро­ дой — он везде, в церкви ли, в думе ли среди гласных, на б азар ах ли, резко выделялся из толпы. А его суровый, глухой, но сильный, как труба, голос хорошо был изве­ стен к а к торговому, так и крестьянскому сослов ию, наез­ ж авш ем у в город. Кроме того, он пользовался известностью как человек справедливый и неподкупный; сраведливый потому, что не обсчитывал мужиков, насыпал полные меры овсом и не только не допускал насыпки «слегка», но д аж е постукивал по бокам железной меры и встряхивал ее в доказательство своей «справедливости»; неподкупный потому, что по­ стоянно вел войну с мелкою полицейскою сошкой, давать которой взятки считал «от бога нигде не положенным» и «ни от кого не предписанным». Эта война очень нередко доводила его до самого губернатора, с которым он имел храбрость обьясняться без холопства и безбоязненно, ве­ роятно потому, что вполне верил, что выше губернатора есть еще бог и царь. Вот этот-то «строгих правил» человек возвращ ался одним зимним утром от ранних обеден к себе домой. Войдя в первую , просторную комнату, с черными закопченными стенами, увешанными лубочными карти­ нами религиозной морали, он помолился в передний угол и, распоясы вая куш ак, крикнул своим громовым го­ лосом1': — Эй! живы ли? — Ж ивы , живы , по милости божией! — отвечал из задних комнат, вероятно из «стряпной», чей-то женскии ГОЛОС. . яппп. — Ну, и слава создателю!.. Кипяточку бы н а с т а в и т ь не мешало. — Готово, готово. .. — А это и еще лучше. Нутро попарить — важное Д ло! — перекликался Еремей Еремеич, стаскивая с Он остался в красной ситцевой рубахе и, покряхты вая, уселся на лавке, растопырив ноги, как человек, вполне д вольный самим собою.