b000002177

Филаретуш ка. — Что же, тетенька, я так полагаю , что уж это, значит, как бы дело мирское... Вот мы с мамень­ кой и дворовые люди, а век-то проживши вместе с дерга- чевцами, как будто и со всеми сроднились... Вот теперь у соседей, в Комарах, недавно я был: гляж у —• мирские чаи распивают... Что так? Почему? А это, тетенька, к ним переселенцы в гости приехали... Л ет, видишь, десять тому будет, к а к от них в башкирские земли пять семей ушли... Ну, вишь, теперь нарочно оттуда в гости побывать собра­ лись! К а -а к же! Все одно, говорят, что родные. Тоска взяла, нельзя не наведаться: как, что, ну и прочее такое. Зовут с собой земляков-то, кои обедняли: земли обещают у себя, избы помочью поставить... — Так-то, по божьему-то, Филаретуш ка, и надо бы, дедовские это устои-то. Века люди на них прожили, так примера худого не будет. И снова задум ал ся Филаретушка. Н аконец вдруг как-то особенно неожиданно обратился он к Ульяне Мосевне: А знаете, тетенька Ульяна Мосевна, я так полагаю: у него, у Петруши-то, прострел в сердце! — почти вскрик­ нул Филаретушка, как будто сам пораженный осенившею его мыслью. — Не легче от этого, Филаретушка, не легче! — по- прежнему с грустною суровостью проговорила Ульяна Мосевна. Они подошли к келье Ульяны , как до них донесся говор от качели. Только теперь заметили они, что у качелей собралась обычная компания. Ульяна Мосевна не хотела, впрочем теперь итти к ней и уж е стала было прощ аться с Филаретушкой, как услыхала несшийся от качелей голос Вонифатия. Вонифатий был как-то необычно весел, что-то р асск а зывал чем-то хвалился и сам хохотал на весь вы ­ селок. Это поразило не только Ульяну Мосевну, но и Фи- ларетушку, и они пошли к качелям . Сум еречная мгла все больше и больше сгущ алась над выселком . Окруж ающие предметы все оольше теряли определенные очертания и сливались в какие-то сплошные т е м н ы е полосы. Фигуры людей превратились в деюжу тпиеся тени. Н а темном осеннем неое кое-где загоралис адезды. Сырой северный ветер гнал по улице поселка ж ел