b000002176

сходку, вмЪшивался въ суету, въ говоръ, н.е обра­ щая вниманія, что онъ тутъ не при чемъ, что ему тутъ нЪтъ никакого дЪла . . . «Какъ? что? поче­ му?» — раздавался его задорный тенористый го- лосъ. Филаретушку гнали, Филаретушку ругали, даже били, но онъ упорно продолжалъ «соваться», пока, наконецъ, дергачевцы не убЪдились, что и изъ Филаретушки можетъ быть толкъ. Скоро ни одно «общественное» собраніе не только въ Дергачахъ, но и въ волости — селЪ Добромъ —- не обходилось безъ участія Филаре­ тушки. Филаретушка ловилъ захожаго мужика въ кабакЪ, жаловавшагося кабатчику на что-то, и налеталъ на него съ неизмЪннымъ вопросомъ: «Какъ? что? . . . почему такъ? Прошеніе пропи­ сать? . . Милости просимъ! У насъ грамотники есть!» Мужику, дЪйствительно, оказывалось нуж- нымъ написать прошеніе, и Филаретушка писалъ, а въ случаЪ недоумЪнія, бЪжалъ къ своему прія- телю, волостному писарю. Это неустанное «какъ, что, почему?» давало такую массу разнообраз- ныхъ впечатлЪній душЪ, такую дЪятельность уму, что Филаретушка отдавался своей новой дЪятель- ности съ какимъ-то запоемъ, въ особенности по зимамъ. Если «дЪлъ» не оказывалось, онъ самъ ихъ откапывалъ. ВстрЪтитъ, напримЪръ, Фила­ ретушка мужика. Мужикъ что-то разсказываетъ Другимъ. — Что? какъ? о чемъ? . —■ Да нЪтъ, мы такъ. — Да ты скажи . . . — Да что тутъ ! Такъ , зря болтаемъ. Все одно —- дЪло пропащее. Къ слову пришлось. Какое дЪло? Въ чемъ? Почему пропа