b000002176

Когда безпокойство случалось небольшое, напри- мЪръ, бабы раз ссорятся, В онифатій вставалъ, мед­ ленно подходилъ къ нимъ, засунувъ одну руку въ карманъ, другую за пазуху, нЪсколько времени, въ качествЪ большака, выслушивалъ жалобы и, ска- завъ : «Дуры! пошли по избамъ!» — уходилъ на старое мЪсто. Но если безпокойство было нЪ­ сколько существеннЪе, Вонифатій, какъ всякій мечтатель, начиналъ вдругъ соваться и въ дЪло, и не въ дЪло, вспоминалъ, что онъ «большакъ» и что ему непремЪнно нужно о комъ-то «стараться». — А _тетенька-то съ душкомъ будетъ-съ? — спросил*-, молодецъ въ сибиркЪ, когда они оста­ лись одни съ. Вонифатіемъ. — Ульяна-то? НЪтъ, она, по-нашему, сми­ ренная. Ничего. Опять замолчали. Москвичъ поигралъ паль­ цами по борту кафтана. , — А дочка . . . Эта самая будетъ? — кивнулъ онъ по направленію къ ЛушЪ, тихо покачивав­ шейся, сидя на доскЪ качели. л — Она самая. ? — Пріятная дЪвица! Работящая, — лЪниво отвЪчалъ Вонифатій. Опять замолчали. Наконецъ, замЪтивъ, что Вонифатіемъ до того овладЪло благодушіе, что отъ ' него врядъ ли можно было ожидать поддержки раз­ говора, москвичъ, чуть замЪтно покачавшись нЪ­ сколько секундъ на носкахъ своихъ блестящихъ сапогъ и еще разъ окинувъ проницательнымъ взглядомъ поселокъ, сказалъ: • — Однако, дикости у васъ достаточно! и, и не дождавшись отвЪта отъ Вонифатія, приба- вилъ: •— Пока счастливо оставаться!