b000002176

— Въ благоденствіи . . . ОбЪщалъ скоро самъ быть. —• Ой ли? Ну, ну . . . пора, давно пора . . . Пять годовъ не видЪла. . . Такъ ты, родной, въ пріятельствЪ съ нимъ? — совсЪмъ расчувствова­ лась Ульяна Мосевна. — ВЪдь, я ему, почесть, мать родная была. Сама выходила. — Т акъ точно-съ. Петръ Вонифатьичъ со­ общали . . . — Такъ неужто? а? — обратилась Ульяна Мо­ севна къ Вонифатію. —- Говорятъ — Ъдетъ; врать не станутъ, — сказалъ Вонифатій и полЪзъ въ карманъ. — Ну, вотъ у васъ и праздникъ! И мы по- празднуемъ, —• заговорилъ Макридій, — оно же теперь въ самый разъ . . . Поди, чать, купецъ- купцомъ. МедвЪжье-то обличье поди все сошло: слЪда не сыщешь! — Трудновато, — замЪтилъ, самодовольно улыбаясь, Вонифатій, и, бережно вынувъ изъ бумаж­ ки фотографическую карточку, подалъ ее Ульянъ. — Любуйся! — Наткось, наткось! — закачала головой Улья­ на Мосевна и, прищуриваясь, съ широкою улыбкой стала всматриваться въ портретъ. •—•Да нЪтъ! Ужъ будто какъ и не признаешь совсЪмъ! Можетъ, оно такъ и нужно! . . ДЪло столичное, — замЪтила, въ концЪ концовъ, Улья­ на Мосевна. — Ну-ка, ну-ка, покажь! — засучивая рукава, сказалъ Макридій. — Каковы наши молодцы вы­ правляются тамъ? Тоже свои, лестно! — Какъ не лестно! — замЪтили и мужики. — ВмЪстЪ, Богъ дастъ, жить будемъ!