b000002176

мени, неуклонно и такъ же молча, какъ доброволь­ ный оброкъ, носитъ съ каждой охоты «презенты» предмету своей чистой, но неудачной любви . .. III. Въ одинъ изъ осеннихъ дней Ульяна Мосевна, по обычаю «благомысленныхъ людей», навЪщала знакомыхъ и незнакомыхъ бабъ добросельскаго міра, жаждавшихъ «отповЪдать» ей накопившіяся за лЪто горести и невзгоды. Впрочемъ, теперь уже рЪже дЪлала свои объЪзды Ульяна Мосевна, да и Ъздила уже одна: какъ минуло ЛушЪ шестнадцать лЪтъ, она перестала ее брать съ собою, а теперь ЛушЪ шелъ уже двадцатый годъ. Ульяна Мосевна успЪла побывать и въ селЪ Добромъ, и въ дерев- няхъ ПодпалихЪ съ Поджарихой, и теперь выЪз- жала въ родные Дергачи, чтобъ отсюда отправить­ ся въ свой поселокъ. —- Ну, вотъ, пріЪхала! — сказалъ староста Макридій, стоявшій среди дергачевскаго міра, по какому-то поводу собравшагося у Старостиной избы. — Эй, благомысленная! А мы къ вамъ было въ выселокъ собрались всЪмъ міромъ! -—•говорить Макридій, раскланиваясь съ Мосевной и махая, по обыкновенію, руками. — Али что у васъ? Милости просимъ. — Да что? Такія дЪла . . . такія дЪла . .. Только единственно, какъ міръ жалЪючи, — на- чалъ свою обычную пЪсню староста Макридій, безъ которой онъ ни разу не начиналъ никакого раз­ говора съ тЪхъ поръ, какъ стали его выбирать въ старосты.