b000002176

г съ котятами, то по цЪлымъ часамъ — одинъ оди- нешенекъ оставленный въ страдную пору — вслу­ шивается въ жужжанье мухъ, носящихся стаями надъ нимъ. И никого кругомъ, кромЪ такихъ же, какъ и онъ, малыхъ ребятишекъ, никого — цЪлые часы! РазвЪ только отецъ пріЪдетъ захватить за ­ бытый топоръ, сурово окрикнетъ у воротъ балов- ней-парнишекъ, сурово посмотритъ на больного ребенка, войдя на секунду въ избу, отмахнетъ отъ его соннаго личика мухъ, броситъ ему ложку вмЪ- сто игрушки и опять уйдетъ. И опять дЪвочка одна цЪлые томительные часы. Въ полдень навернется мать, пришедшая захватить жницамъ обЪдъ въ по­ ле, погладитъ ребенка по головЪ, посмотритъ на нее какъ -то боязливо-задумчиво, поставить пе- редъ ней чашку съ варенымъ картофелемъ и ска- жетъ: «Пожуй, пожуй, болЪзная!» — «Не хотца!» протянетъ шопотомъ ребенокъ. «Что же, касат­ ка? Али что болитъ? Позыву-то, вишь, у тебя на пищу нЪтъ . . . Болитъ, молъ, что ли, что?» — «НЪту, ничего не болитъ». — «Эко дЪло, эко дЪ- ло!»— только скорбно проговорить про себя мать, покачаетъ головой и начнетъ кутать опять ребен­ ка полушубкомъ. «Чего ты застряла тамъ, Агра­ фена? — кричатъ въ окно бабы. — Иди скорЪй! ВЪдь, мы ждемъ! Не одну тебя будутъ на пере- возЪ-то переправлять!» — «Иду, иду! Охъ, сей- часъ, только вотъ дЪвчонку-то приберу!» И мать бросается изъ избы, наскоро захвативъ хлЪба и кувшинъ съ квасомъ . . . До глубокаго вечера ре­ бенокъ опять остается одинъ, въ сообществЪ толь­ ко неугомонныхъ мухъ, предоставленный всЪмъ случайностямъ, которыя вздумаетъ ниспослать на его бЪдную, беззащитную голову суровая мужиц- Н. Н. Златовратскій. III. 3