b000002176

ныхъ» людей добросельскаго міра. Весь вЪкъ жилъ «по правдЪ», предъ неправдой былъ «крЪпокъ», «Бога помнилъ», умЪлъ во-время «отрЪшиться» отъ зла и уцЪлЪть — вотъ смыслъ его жизни; вотъ права его на репутацію «благомысленнаго» мужика, на уваженіе и память своихъ сообще- ственниковъ. Пока Иванъ Ѳедотычъ собирался уЪзжать, изъ церкви выходила другая личность, предъ Которою также разступался народъ, кланялись бабы и сни­ мали мужики шапки. Это была высокая, худая, нЪсколько сутуловатая, одЪтая «по старинЪ», въ синій сарафанъ, въ большіе «коты» и . въ черный кафтанъ, повязанная большимъ чернымъ платкомъ, пожилая, но еще не старая женщина; степенно­ серьезно смотрЪло ея лицо; глубокія складки ле­ жали по щекамъ и морщины по лбу. — Иди, иди, Лушенька! Иди! Не засматри­ вайся по сторонамъ . . . Давай дорогу и другимъ пройти! — говорила она ровнымъ, спокойнымъ го- лосомъ своей бойкой черноглазой племянницЪ, ти­ хонько поталкивая ее въ спину передъ собой. Къ намъ не пожалуете ли, Ульянея Мосев- на? говорить опять плотный старшина, не кла­ няясь, но полу-почтительно, полу-небрежно снимая картузъ. — Не о ста вьте. . . Премного бы насъ удовольствовали. . . И въ то время, какъ старикъ Иванъ Ѳедотычъ считалъ себя, по старости лЪтъ,въ правЪ не откла­ ниваться на привЪтствія, Ульяна Мосевна спЪшила не только отвЪчать на нихъ мЪрными кивками го­ ловы, но каждаго кланявшагося, въ особенности бабъ, поименовать по отечеству. — Ваши гости! ваши гости, Сила Титычъ! За