b000002176

это трезвое, строгое дЪтство, проведенное то въ мирной, суровой тишинЪ кельи Ульяны Мосевны, то среди ясной, реальной, понятной и постижимой до малЪйшихъ подробностей, строго-суровой жизни ЕремЪя Строгаго . . . Петръ забывался въ этихъ кар- тинахъ, сердце билось равномЪрными и полными ударами, отяжелЪвшія вЪки пріятно смыкались. Мало-по-малу, за завЪсой лампаднаго блеска без- слЪдно исчезали волнующія, непонятный, пугающія, полный противорЪчій картины иной, только что пе­ режитой жизни, подобной вязкому, безконечному болоту, которое манить блестящимъ ярко-зеле- нымъ ковромъ и блуждающими огнями несчастнаго путника все дальше и дальше, а у него подъ ногами, какъ волны, опускается и подымается почва, онъ вязнетъ, утопаетъ, задыхается въ рыхлыхъ прова- лахъ, безпомощный и потерявшійся . . . Слава Богу ! Все это далеко гдЪ-то осталось позади, за туманомъ, и твердая нога теперь уже ощущаетъ подъ собой прочную, устойчивую почву . . . Кругомъ все при- нимаетъ ясный, реальный смыслъ. А ту да уже нЪтъ и не можетъ быть возврата, какъ нЪтъ этого воз­ врата изъ загробнаго міра. Вдругъ кто-то стукнулъ въ дверь. Старикъ обо- рвалъ чтеніе. Петръ очнулся изъ забытья и сталъ прислушиваться. Вотъ еще стукнули. Петръ под­ нялся и, далекій отъ какихъ-либо «предчувствій», отперъ дверь. — Т акъ вотъ вы гдЪ, юноша! — раздался за дверью знакомый голосъ. — А мы васъ искали. Ну, наконецъ, я вижу васъ. ПередъПетромъ задверью показалось доброе лицо Пугаева, а за нимъ Лиза . . . Петръ вдругъ задрожалъ отъ неожиданно охватившаго его страха и ужаса.