b000002176

присЪлъ въ самый дальній уголъ камеры. Его объ- ялъ приливъ трусости, безпомощности, безотчет­ н а я страха, какого никогда въ жизни, ни раньше, ни послЪ, онъ уже не ощущалъ. Утромъ кто-то толкнулъ его ногой въ бокъ. Онъ проснулся на полу, подъ вліяніемъ тЪхъ же ощущеній страха и безпомощности, тЪмъ болЪе, что въ его организмЪ, вслЪдствіе реакціи предше­ ствовавшему возбужденію, чувствовался полный упадМъ энергіи и силы. Петръ безропотно, авто­ матично повиновался всему, что ему приказывали. Его только тревожила мысль, какъ бы не узналъ его парень-дергачевецъ. Но парня уже не было: его свезли въ больницу. Въ той же камерЪ подъ сво­ дами лЪстницы, гдЪ его вчера раздЪвали, ему прика­ зали одЪться. Онъ уже надЪлъ сапоги, штаны и взялся за пиджакъ, какъ вдругъ въ его воспоминаніи всталъ цЪлый рядъ тЪхъ свЪтлыхъ, веселыхъ, упои- тельныхъ картинъ, когда въ этомъ «пинжакЪ» онъ въ первый разъ такъ полно созналъ себя вполнЪ че- ловЪкомъ. Припомнился ему тутъ, какъ-то странно, Фила­ ретушка съ своимъ восхваленіемъ «пинжака».. И, о ужасъ! на спинЪ этого «пинжака» онъ замЪтилъ большой, начертанный мЪломъ, кругъ съ крестомъ посрединЪ! . . Безотчетно, не зная, что онъ дЪла- етъ, Петръ приняся плевать на этотъ кругъ и бы­ стро вычищать его рукавомъ рубахи. •—■ Что за самоуправство? •— окрикнулъ его старшій полицейскій. — РазвЪ ты можешь нару­ шать порядокъ? — Дяденька . . . я вытру! — съ мольбой въ гла­ захъ проговорилъ Петръ. — РазвЪ можно противъ порядка? . . Вишь, ка