b000002176

такъ ужъ будь безъ сумнЪнія — отказу тебЪ не будетъ . . Ужъ этому повЪрь! — Да мы вЪримъ! — -Уж ъ тебЪ отъ міра всякое уваженіе . . . Будь въ надеждЪ! Ты думаешь, можетъ, что мы твоею добротой пользуемся, такъ это ты напрасно, оши­ баешься . . . Мало ли у насъ тутъ, вонъ, кулаковъ- то появилось! Да развЪ мы къ нимъ идемъ? По­ тому мы знаемъ: ни они отъ насъ ничего не жди, ни мы отъ нихъ. А мы съ вами какъ бы сообща. — Сообща — на что лучше! — Т акъ ужъ я солдатку увЪдомлю . . . ВЪдь, ей много ли надо? Чтобы только не умереть, един­ ственно . . . ГдЪ-нибудь ей клочокъ вьгдЪлишь, и пущай съ Господомъ, копается съ ребятишками: капустки насадитъ, огурчиковъ. Вотъ ей и Божья пища! — Ладно, ладно! Селитесь, селитесь! Къ міру ближе — теплЪе! —- Это вЪрно . . . По-старинному такъ гово­ рили. И низенькій, юркій Макридій, вЪчно въ синемъ суконномъ разлетаЪ, съ неизмЪнною биркой въ рукахъ, трусцой бЪжалъ къ своей деревнЪ, раз­ махивая руками, и, по обыкновенію, продолжалъ разговаривать самъ съ собою. Дней черезъ пять къ одному боку выселка при­ мкнула и келейка солдатки Сиклетеи, огласившая выселокъ гомономъ ребятишекъ отъ полугодового до семилЪтка и громкимъ крикомъ самой Сикле­ теи, цЪлый день творившей надъ этою ребячьею стаей материнскій судъ и расправу. За солдаткой Сиклетеей, Богъ вЪсть откуда; явился, мЪсяца черезъ три, старый, сгорбленный