b000002176

ихъ чуткость достигаетъ невЪроятной напряжен­ ности къ малЪйшимъ оттЪнкамъ тона обхожденія. Онъ ушелъ къ Пугаеву. Поднимаясь къ нему по де­ ревянной лЪстницЪ, онъ услышалъ шумъ за дверью, крикъ, говоръ . . . Онъ прислушался. «Извольте-сь или съЪзжать, или деньги уплатить впередъ, — повелительно кричалъ кто-то. — И притомъ-съ, позвольте вамъ замЪтить, такое своевольство не­ позволительно . . . это — пристанодержательство, и буде это случится впередь, вы будете привлечены къ законной отвЪтственности». ЗатЪмъ дверь отвори­ лась, и изъ нея вышелъ сначала приставь, толстый и тяжелый, а за нимъ дворник ъ. Петръ засталъ Пугаева одного врасплохъ. Онъ былъ разстроенъ и какъ будто сконфузился; краска заливала его лицо. Въ комнатахъ былъ страшный безпорядокъ, какъ будто только что выЪхали жильцы. Самъ Пугаевъ одЪтъ неряшливо. Петра это какъ -то огорчило; н е­ привычна была ему эта неряшливость, да еще у ба­ рина, да еще у «ученаго». Увидавъ Петра, Пугаевъ тотчасъ же измЪнилъ выраженіе лица на ласковое, смиренное и добродушное. Но это, видимо, плохо гармонировало съ его душевнымъ состояніемъ, а по­ тому вышло какъ -то ужъ черезчуръ лицемЪрно и искусственно. Пугаевъ началъ, нехотя, вяло, урокъ изъ исторіи: онъ былъ нынче совсЪмъ не въ ударЪ, но старался скрыть это. Признаться, Петра мало занимали различныя «историческія параллели», а въ особенности сегодня: ему хотЪлось чего-то вЪскаго, реальнаго, ощутимаго; онъ былъ похожъ на боль­ ного, которому уже наскучило утЪшеніе и онъ ждетъ лЪкарства, которое сразу разлилось бы по его жиламъ, подняло его духъ, его силы, открыло ему г л а з а . . . Ему хотЪлось услышать «слово», за ко-