b000002176

тощился, повидимому, запасъ родительскаго раду- шія у Ивана Степаныча и осипли серебряные, звон- кіе голоса ВЪры Ивановны и Лизы. Настало-то то­ мительное, ноющее состояніе души, когда оборвется ,туго натянутая струна. Иванъ Степанычъ вдругъ захандрилъ и, по обычаю, сталъ ко всЪмъ привязы­ ваться. Все въ домЪ приняло минорно-кислое на- строеніе. ВЪра и Лиза перевертывали лЪниво книж­ ки. Аполлинарія Петровна спряталась съ чулкомъ въ спальню. Иванъ Степанычъ ворчалъ: «Ну, вотъ те­ перь и живи, какъ хочешь . . . Намъ бы все только плясать, пЪть.. Мы, матушка, не птицы небесныя... Да-съ!.. Вотъ нынче говядинка-то, говорятъ, по двъ- надцати копеечекъ -съ . . . А отецъ и такъ ужъ измаялся, у него ужъ поясница болить, сЪдина въ бородъ . . . Пора бы почувствовать» и т. д., и т. д. Вернулся Петръ изъ лабазовъ, и какъ-то жутко по­ казалось ему одиночество. Вдругъ ему страшно захотЪлось разсЪять этотъ туманъ похмелья, съ кЪмъ-нибудь говорить, кого-нибудь слушать, отъ кого-нибудь услыхать «хорошее слово». Но въ то же время онъ ощущалъ какое-то недовольство, ка­ кую-то тягость во всемъ организмЪ, тягость раз­ дражающую, но опредЪлить которой онъ не могъ. Ввернулась было къ немуВЪра, но Иванъ Степанычъ тотчасъ же пріотворилъ дверь, окрикнулъ ни съ того, ни съ тего : «Будетъ ужъ! . . Пора всякому за дЪло приняться, пора свое мЪсто знать! . . Что вы парня смущаете? У него свое дЪло есть!» Иванъ Степанычъ бросалъ слова зря, потому что «никакого такого дЪла» за Петро.мъ онъ не зналъ. Но эти слова, этотъ окрикъ непріятйо коснулись Петра. Т акъ бываетъ всегда съ людьми, поставленными въ новую, недосягаемую для нихъ прежде обстановку - 20 Н. Н. Златовратскііі. III.