b000002176

фуражка съ торчащею тульей. Онъ шелъ не одинъ, съ нимъ рядомъ тяжело ступалъ, разбрызгивая та­ лый снЪгъ, старикъ, въ длинной, на рыжемъ ба- раньемъ мЪху чуйкЪ, застегнутой плотно на всЪ крючки и пуговицы, съ толстою, съ мЪднымъ на- балдашникомъ, палкой въ рукЪ. У старика было умное, суровое лицо, которому онъ силился при­ дать несвойственное ему и непріятное фарисейски- благочестивое выраженіе, въ особенности когда ему приходилось раскланиваться съ обгонявшими ихъ купцами; онъ снималъ свой тяжелый котиковый, съ большимъ мЪХовымъ козыремъ, картузъ и низ­ ко, пояснымъ поклономъ, долго раскланивался съ панели; тогда открывалась его огромная лысина, чуть закрытая снизу и съ боковъ прядями черныхъ волосъ. Когда онъ снова надЪвалъ шапку, его лицо принимало прежнее суровое выраженіе, и, глав- нымъ образомъ, суровый видъ придавалъ ему боль­ шой, горбатый носъ, нависшія сЪдыя брови и боль­ шая съ просЪдью борода. Молодой человЪкъ и старикъ шли неторопливо въ церковь, мирно вы­ считывая, въ какое число и въ какой день будетъ такой-то праздникъ. Войдя въ церковь, они стали въ самый отдален­ ный уголъ ея за печкой, гдЪ было просторно; на скамьяхъ сидЪли только нищія старухи. Петръ (читатель, конечно, догадался, что это былъ онъ) стоялъ неподвижно, вытянувшись, и упорно смо- трЪлъ впереди себя на образъ. Повидимому, онъ нарочно не глядЪлъ ни на священнослужителей, ни на молящихся. Такъ научилъ его молиться «ум­ ственно», «скрывъ очи», ЕремЪй Строгій, когда одолЪвала его «меланхолія». Но Петръ собственно и не молился даже. Когда раздавались слова свя