b000002176

милліонной терпЪливой массЪ, всепрощающей, все- ожидающей и всевЪрующей въ пришествіе «прав­ ды»? Впрочемъ, ему не удавалось осуществить свое намЪреніе. Отчасти онъ боялся, боялся безсозна- тельно, по предчувствію, какъ бы его опытъ не увЪнчался неудачей. Положимъ, онъ могъ бы все­ гда объяснить эту неудачу разнообразными небла- гопріятными условіями, но тЪмъ не менЪе это былъ рискъ. Отчасти его задержали дЪла съ «интелли- генціей». Тамъ, «въ народЪ», что еще будетъ, а здЪсь онъ уже собиралъ жатву, хотя не особенно обильную, но все же пожиналъ. По крайней мЪрЪ, была у него масса хлопотъ, и получалась извЪст- ная доля самодовольства. И вотъ теперь стоялъ передъ нимъ «сынъ на­ рода», экземпляръ «чистой пробы», воспитанный въ исконно-народныхъ традиціяхъ и еще не успЪвшій развратиться реализмомъ житейской грязи. — Какая почва! — повторялъ Пугаевъ. — Я не нарушу грубымъ отрицаніемъ ни одного изъ вЪ- рованій этой непосредственной души; нЪтъ, на нихъ я построю зданіе — величавое, возвышенное, проч­ ное! . . Можетъ быть, грубы эти вЪрованія, не- лЪпы, дики, но они чисты, и наивны. Я только бсвЪ- . щу ихъ свЪтомъ высокихъ нравственныхъ открове- ній; я внесу въ нихъ связь, смыслъ и со знан іе. . . Такъ думалъ онъ, провожая Петра и любовно,, ласково пожимая ему руки, послЪ перваго урока. Урокъ нынче, на первый разъ, былъ коротокъ. Онъ успЪлъ сообщить Петру кое-что о нЪкогда суще- ствовавшихъ великихъ націяхъ, кое-что намек- нулъ о «великихъ учителяхъ» человЪчества — Буд- дЪ и МоисеЪ, съ тЪмъ, чтобы въ будущій урокъ поразить его воображеніе величавыми образами,