b000002176

и приказывала его вновь «произвести въ охотни­ ки». ВсЪ эти «производства» развили въ Сатиръ , съ одной стороны, значительную безпечность, съ другой — желаніе свободы, чтобы его весь міръ «оставилъ въ спокоЪ». Ему и снилось и грезилось, ■когда онъ будетъ въ состояніи охотиться по охотЪ, а не по приказанію, пахать, когда самъ захочетъ, и дичь носить къ себЪ, а не на барскій столъ. На- конецъ, онъ какъ -то разъ бросился барину въ ноги, прося «навЪки опредЪлить его въ крестьянство». Баринъ согласился, и Сатиръ сталъ полнымъ му- жикомъ. Это было незадолго до воли. Но, попавъ въ мужики, Сатиръ скоро увидалъ, что «спокоя» тутъ тоже немного, однако онъ смирился и утЪ- шалъ себя мыслью : «Вотъ придетъ воля, тогда ужъ оставятъ ко мнЪ приставать, тогда ужъ — спокой!» Пришла «воля». Сатиръ былъ такъ увЪренъ, что его ужъ теперь никто «не убезпокоитъ», что со- всЪмъ отдался охотЪ. Понятно, что разочарова- ніе не заставило себя ждать въ лицЪ Макридія и дергачевскаго міра, съ его повинностями, податя­ ми, надЪлами и передЪлами, сельскими и волост­ ными сходами. Занятый охотой и вполнЪ убЪжден- ный, что онъ ужъ теперь человЪкъ совсЪмъ «воль­ ный», Сатиръ обработывалъ свой надЪлъ спустя рукава, сколько могъ самъ сдЪлать съ дочерью, и довольствовался, если ему хватало на прожитіе. Денегъ у него никогда не было, а какія были — онъ и тЪ тратилъ на порохъ. Понятно опять, что такая «безпечность», при бЪдности вообще дерга­ чевскаго міра и при увеличивающихся съ каждымъ годомъ податяхъ, была, по меньшей мЪрЪ, очень странна, о чемъ тотчасъ же, въ лицЪ опять-таки Макридія, и дали почувствовать Сатиру. Сатиръ s ■