b000002176

шое дЪло . . . Только я теперь не знаю, — стыд­ ливо проговорилъ. Петръ, — чтобы не хуже дру­ гихъ — главное . . . — Умникъ! умница! — восторженно сказалъ Иванъ Степанычъ, входя въ залу, и любовно по- хлопалъ Петра по плечу. — Главное — дЪло, а для дЪла деньги нужны . . . А прочее — все тьфу! фа- наберія! — проговорилъ онъ еще энергичнЪе, заса ­ живаясь за шашки. — Садись-ка! — Деньги хорошо, когда человЪкъ образован­ ный . . . А богатые мужики только трактирщика­ ми бываютъ — вотъ и все ихъ дЪло, — прогово­ рила недовольно блондинка, отвернувшись отъ играющихъ, и брезгливо расширили свои розовыя, просвЪчивающія, тонкія ноздри. Она подоша къ окну и, водя по потному стеклу бЪлыімъ миніатюр- нымъ пальчикомъ, о чемъ-то задумалась. Сосредоточенная, холодно-равнодушная брю­ нетка, и безъ того все время погруженная въ вели­ чественную задумчивость, только теперь еще при- стальнЪе стала всматриваться въ лицо Петра своими большими, глубокими, черными глазами. Задумал­ ся и самъ Иванъ Степанычъ, задумался до того, что сталъ сбиваться въ ходахъ. Аполлинарія же Петровна окончательно задремала въ углу диван­ чика. Только Петръ, попрежнему, вдумчиво за­ нялся игрой и не думалъ, что такой простой раз- говоръ и о такихъ вещахъ могъ погружать вдругъ всЪхъ его собесЪдниковъ въ глубокую задумчи­ вость. О, какъ удивилс^ бы безхитростный сынъ деревни, если бы внезапно могъ заглянуть въ души этихъ добродушныхъ членовъ благороднаго семей­ ства! Они думали о немъ, объ его судьбЪ, всякій по-своему.