b000002176

— Ты ихъ, другъ мой, не слушай. Это — ки- сейныя барышни. Для нихъ Богомъ своя полоса предназначена, для насъ съ тобою •—- своя. Т акъ ли? А въ нужникъ-то тебЪ, старика погодить бы засаживать . . . Еще погодить бы н а д о !. . Ты вос­ пользовался, что я тебЪ тутъ проповЪдь прочи- т а л ъ . . . — Да не въ одинъ я васъ загналъ, а въ три! Взгляните-ка! — весело говорилъ Петръ и смЪял- ся. СмЪялся и Иванъ Степанычъ. — Ловокъ, ловокъ! . . Уши, братъ, не развЪ- шивай! — поощрялъ онь его. — Ну, ставь еще! Воспользовавшись такимъ веселымъ настрое- ніемъ, Аполлинарія Петровна встала и нЪжно по­ гладила Петра по головЪ, печально улыбаясь ему своими мокрыми 'глазами. «СовсЪмъ, какъ мой Пе­ труша былъ . . . Также бы вотъ сидЪлъ теперь, смЪялся бы съ отцомъ», — думала она. А, между тЪмъ, въ душЪ Петра что-то совершилось. Уста­ навливая шашки, онъ постоянно путался. Глаза его бЪгали весело и безпокойно. — Я, Иванъ Степанычъ, хотЪлъ вамъ давно (это ужъ онъ привралъ: мысль у него явилась очень недавно) сказать . . . ПосовЪтоваться хо- тЪлъ съ вами, — проговорилъ Петръ, смущаясь, какъ малый ребенокъ. Иванъ Степанычъ, тотчасъ же замЪтивъ это смущеніе, придалъ своему лицу строго-дЪловое вы- раженіе, но, вмЪстЪ съ тЪмъ, съ оттЪнкомъ оте­ ческой заботливости. — Что такое? Говори . . . Говори мнЪ откро­ венно все. Я — человЪкъ прямой . . . СовЪтуй- ся . . . Я готовъ для тебя, какъ для сына, все . . . Аполлинарія Петровна раза два всхлипнула.