b000002176

кова, и, нужно отдать справедливость (даже Иванъ Степанычъ, считавшій себя большимъ артистомъ по этой части, признавалъ это), Петръ игралъ ма­ стерски. Такъ какъ сегодня для праздника чулка вязать не полагалось, Аполлинарія Петровна смирно сидЪла въ уголкъ дивана и дремала, время отъ вре­ мени сморкая свой большой, красноватый, худой и вЪчно мочившійся носъ. Въ эти минуты, по при- вычкЪ, въ ея головЪ неторопливо, шагъ за ша- гомъ проносилась ея долгая жизнь, сначала пол­ ная романтическихъ мечтаній, потомъ скромная до отупЪнія жизнь застращенной жены бойко жив- шаго мужа, наполнявшаяся исключительно забо­ той о дЪтской и о кухнЪ. Подолгу глядЪла она въ молодое, свЪжее, энергичное лицо Петра, полу­ закрытое спустившимися на лобъ черными волни­ стыми волосами — и въ это время ей вспоминался ея сынъ, умершій чахоткой, лЪтъ 14, какъ она, запуганный безалабернымъ и вЪчно кстати и не­ кстати оравшимъ отцомъ. Старушка поднималась съ дивана, со слезами на глазахъ подходила къ Петру, смотрЪла нЪсколько минуть за его игрой, затЪмъ тихо и нЪжно проводила костлявою рукой по его волосамъ и, стыдливо улыбаясь ему сквозь слезы, опять садилась на прежнее мЪсто. Петра охватывала при этомъ какая-то пріятная дрожь; . онъ самъ краснЪлъ и конфузился, между тЪмъ какъ на душЪ у него становилось тепло, весело, радостно. Барышни то сидЪли съ книжками у окна, то по очереди вскакивали, ходили изъ комнаты въ комнату и безцЪльно смотрЪли въ окно. Очевид­ но имъ было скучно. — Вы, папа, съ своими шашками просто не