b000002176

Филаретка получилъ изъ разсказовъ своего отца, стараго дворецкаго, очень радужное представленіе о правахъ ученыхъ и благородныхъ людей въ семъ мірЪ, неустанно развивая это же уваженіе къ уче­ ному званію и въ своемъ пріятелЪ. Обольститель­ но рисовалъ онъ ему всю прелесть «пинжака» и знаніе законовъ («главное, чтобы законы знать!»), которые, несомнЪнно, защитятъ ихъ и ихъ от- цовъ. и братьевъ, и дядьевъ отъ всякихъ «прижи- мокъ», колотушекъ, обидъ. . . «Ежели только пинжакъ да законы — ходи прямо, смотри бойко! Вонъ мой тятька . . . сидитъ себЪ на крылечкЪІ, трубочку покуриваешь, никто его не бьетъ, не обидитъ, еще мужики шапку ломаютъ. НЪтъ, это, братъ, первое дЪло», —- умилялся Филаретка. Но Филаретка былъ натура увлекающаяся, и, какъ всякая увлекающаяся натура, легко мЪнялъ пред­ меты своего увлеченія и скоро утЪшался въ не- сбывшихся мечтахъ. Не то былъ Петръ. Онъ слу­ шалъ, слушалъ Филаретушку и молчалъ, смотря на него исподлобья своими пытливыми карими гла­ зами. Самолюбивый и недовЪрчивый, онъ рЪдко дЪлился своими мыслями даже съ Филареткой. Но что разъ западало въ его душу, то утрамбовыва­ лось въ ней плитою; разочарованію онъ поддавался туго, и, если избЪжать его было нельзя, оно дава­ лось ему трудно, вырывалось изъ души съ болью... И въ отношеніи къ ближнимъ они были различны: Филаретка былъ вообще добродушный, любящій; когда обижали «деревню», ему было ж алк о, Петру было стыдно. Филаретка соболЪзновалъ и пла- калъ объ обиженныхъ и негодовалъ противъ при- тѣснителей, грозя имъ въ будущемъ «пинжакомъ» и «законами»; Петръ негодовалъ и на тЪхъ, и на