b000002176

Ъздятъ только люди, или охваченные несдержи­ ваемою удалью, или поглощенные взволновавшею все человЪческое существо идеей. Въ избъ сидЪла Ульяна Мосевна, Луша, ста­ рица Ѳеклуша и Петръ. Взглянувъ въ необычно и какъ -то лихорадочно оживленное лицо Стро­ гаго, Ульяна Мосевна что-то сурово прошептала про себя и опять опустила глаза на шитье. Строгій никому не поклонился; крупнымъ ша- гомъ прошелъ онъ къ столу, положивъ на него шляпу и, едва присЪвъ на скамью, сказалъ отры­ висто : — Ъду! — и внимательно взглянулъ на Ульяну. Ульяна Мосевна какъ будто преднамЪреннб молчала и не поднимала глазъ отъ шитья. •— Слышишь, старуха: Ъду, говорю! — крик- нулъ онъ сердито своимъ зычнымъ голосомъ, ко­ торый не умЪлъ сдерживать въ минуту раздра- женія. — Ой, матушки! Экой голосище-то, прости Господи! — невольно вскрикнула бобылка Ѳеклу- ша, и ея старческое худое тЪло заколебалось, какъ легкій колосъ. -—• Ну, долго ли эдакимъ го­ лосомъ человЪка съ ногъ сшибить! Али унять себя не сможешь? Сократись естествомъ-то сво­ имъ несуразнымъ хоть малость, — сердито обра­ тилась она уже къ Строгому. — Молчи, стар ая . . . Умирать бы пора. ВЪкъ чужой заЪдаешь, — шутливо-строго прикрикнулъ онъ. — Правду говоритъ она, правду. . . Надо бы естество-то свое сократить . . . Не одни въ міръ живемъ, — заговорила Ульяна Мосевна.