b000002176

лась уже безъ крыши. Сыновья Мосея желЪзными ломами снимали вЪнецъ за вЪнцомъ изъ крЪпкихъ, чуть не въ аршинъ толщиной, дЪдовскихъ бревенъ, какихъ теперь нигдЪ не найдешь ужъ, складывали на лошадей, а бабы отвозили ихъ на новое мЪсто, на собственныя пустоши Мочки и Кочки. — Смотри, братцы, не очень шибко бейте — таракановъ не разгоните, — шутили дергачевцы, покрикивая работавшимъ на избахъ братьямъ Вол- камъ, — вЪдь, они дЪдовскіе, старожилые тарака­ ны-то! Пущай съ вами переЪзжаютъ . . . РазбЪ- гутся — пути не будетъ! — Ульяна поди ужъ полну пазуху набрала! За этимъ дЪло у бабъ не станетъ, — отшучивались братья. — Ну, вы теперь у насъ собственники какъ быть, заправскіе будете, — опять шутили дерга­ чевцы. когда выЪзжалъ изъ Дергачей послЪдній возъ съ послЪднимъ вЪнцомъ отъ Мосеевой избы. — Что говорить! Купцы! — отшучивались скова въ свою очередь молодые Волки. — Ну, такъ прощайте, братцы! Приходите къ намъ новоселье праздновать. Вотъ какъ только избы поставимъ! — Ладно, ладно! На мЪстЪ Мосеевой избы скоро осталась только груда мусора, въ которой копошились ребятишки, отыскивая «клады». Впрочемъ, поиски ихъ были совершенно напрасны. Степенная хранительница дЪдовскихъ обычаевъ, келейница, «пущенная по грамотЪ» еще съ малыхъ лЪтъ, Ульяна (крестьяне звали ее, впрочемъ, «Ульянея», на монашескій ма- неръ, въ отличіе другихъ Ульянъ и Ульяшекъ) ни подъ какимъ видомъ не позабыла захватить съ собою ничего изъ «дЪдовскаго». Она даже бережно