b000002176

«Умственный мужикъ былъ», разомъ одною ду­ мой рЪшили дергачевцы, какъ бы въ отвЪтъ на за- мЪчаніе слишкомъ ужъ откровеннаго собрата. — Умственный мужикъ! —■ повторили они, и, повидимому, это опредЪленіе достаточно ихъ успо­ коило. Не то, чтобъ оно имъ сразу все разъяс­ нило, какъ Божій день, но въ немъ, по ихъ мнЪ- нію, по крайней мЪрЪ, таинственно скрывалось все то, что послЪ «барщины» било изъ всЪхъ поръ деревенской жизни, било тЪмъ «новымъ», съ чЪмъ ежечасно и все больше и больше приходилось счи­ таться, ибо это «новое» упорно раскачивало «вЪ- ковЪчные устои» . . . ЗачЪмъ? Что изъ этого вый- детъ: рушитъ ли это «новое» совсЪмъ вЪковЪч- ные эти устои, выбросить ихъ, какъ нЪчто негод­ ное, изжившее, истрепавшееся, и на мЪсто нихъ поставить краеугольнымъ камнемъ что-то другое или.же оно только выбросить изъ этихъ устоевъ то, что подгнило, подточено червемъ, и только крЪпче положить связи и несокрушимЪе утвердить тотъ же краеугольный камень жизни, который былъ положенъ нЪкогда ихъ отцами и дЪдами? Но предъ этими вопросами дергачевецъ могъ только недоумъв а т ь . . . Дергачевцы повздыхали и съ этимъ «недоумЪніемъ» въ душЪ разошлись по избамъ. II. У Строгаго была здоровая «желЪзная» натура и здоровый мозгъ. Этотъ мозгъ, во-первыхъ, хо- тЪлъ мыслить, во-вторыхъ — мыслить самостоя­ тельно. Любопытно, что деревня привела его толь­ ко къ двумъ осно внымъ положеніямъ: въ области морали — «быть справедливыми ; въ области от-