b000002176

— Да мы птичьяго гнЪзда не разорили, не то к ­ мо ч т о . . . Господи п омилуй ! Вотъ она, птица-то Божья, и неразумное созданіе, а гляди — опять къ намъ вернулась; даромъ что за морями летала, а насъ не забыла. Ежели бы мы ее чЪмъ утЪсняли, не бойся, не прилетЪла бы, такъ бы у насъ не запЪла! А теперь, гляди-ка, какъ пташка весе­ лится! — Что говорить! Птица — и та зря даромъ не изобидитъ. А тутъ — жилъ, жилъ человЪкъ, по душЪ, по любви, и вдругъ на старости лЪтъ . . . Когда это у насъ бывало? Отъ дЪдовъ у насъ та­ кого грЪха не бывало . . . Вотъ Мосей уходилъ, точно, да малое время годя и опять къ намъ вер­ нулся . . . Насъ не отвергнулъ . . . А онъ, Строгій- то, вишь ты, на старости лЪ тъ . . . Какой теперь, будемъ говорить, примЪръ молодымъ? — Такъ , негодуя и волнуясь, разсуждалъ возмущенный дер- гачевскій міръ. — А драть его на шестъ — и то сказать! —- порЪшилъ одинъ изъ особенно откровенныхъ дер- гачевцевъ. Это, пожалуй, что такъ — «драть его на шесть!», но, вЪдь, однако, было бы за что драть и ЕремЪя Строгаго: это былъ не пропащій мужи- чишко, не лЪнтяй, не воръ-грабитель, не пьяница; это былъ обстоятельный, трезвый, трудолюбивый мужикъ, понимавшій и чтившій, не хуже другихъ дергачевцевъ, вЪковЪчные устои крестьянскаго устроенія. Вытянула его вонъ изъ Дергачей не пу­ стая жажда наживы, не легкомысленный порывъ молодой, разгульной жизни, а что-то другое, что- то именно бившее прямо въ «вЪковЪчные устои» глубокимъ и тяжелымъ оскорбленіемъ.