b000002176

молилась и жена. Гости встали: Помолчали. За­ тЪмъ всЪ двинулись изъ избы. У воротъ на ули­ цЪ стояли лошади; одна изъ нихъ была У льяны Мосевны. Сама она сидъ ла въ телЪгЪ; съ нею ря- домъ подростокъ лЪтъ 15-ти, племянникъ Петръ, задумчивый, худощавый мальчикъ, съ карими, смотрЪвшими исподлобья глазами, въ синемъ су- конномъ армячкЪ и въ новой черной фуражкЪ. Его отецъ, Вонифатій Мосеичъ, перетягивалъ то­ ропливо супонь, а на облучкЪ, какъ-то съежив­ шись, сидЪлъ другъ-пріятель Петра, Филаретка, въ ситцевой рубахЪ и старой отцовской жилеткЪ; онъ отъ времени до времени вздрагивалъ всЪмъ тЪломъ •—• отъ внутренняго ли волненія, или отъ ядреной свЪжести весенняго утра. —• Готовы? ■—■ спросилъ вышедшій изъ избы, въ сопровожденiи гостей, старикъ и затЪмъ, вни­ мательно взглянувъ въ лицо Ульяны Мосевны, про­ говорилъ: ■— Чего сердишься, с т а р у х а ? .. Ахъ, вы, бабы, бабы! . . Словно подъ неотразимымъ вліяніемъ взгляда старика, и мальчикъ Петръ недовольно-сердито глянулъ въ лицо тетки и нетерпЪливо повернулся на мЪстЪ. — Что сердиться! Сердиться нечего, — исто­ во выговаривала Ульяна Мосевна, — а только мало хорошаго, ежели другъ отъ дружки люди бЪжатъ пустились, съ родныхъ мЪстъ бЪгутъ . . . Надо сказать правду, ЕремЪй ЕремЪичъ. Старикъ взглянулъ мелькомъ опять въ суровое лицо. Ульяны Мосевны, потомъ посмотрѣлъ на жену; его высокая, здоровая баба стояла еще у воротъ избы; вдругъ она медленно поклонилась въ поясъ землЪ, коснувшись ея рукой, но не успЪла