b000002176

Петръ остановился. — Не отъ невЪжества это, а отъ грЪха, отъ вра­ га рода человЪческаго, — замЪтила Ульяна Мосевна. Вахромей закурилъ трубку, отворилъ окно и, облокотившись на него, сталъ выпускать тонкія струйки дыма. — Но какъ это дЪло, значитъ, .выходитъ, по­ конченное, —•увЪреннЪе продолжалъ Петръ, — то объ немъ и панафиды пЪть нечего. А къ тому я говорю, что и теперь, ежели умственно дЪло взять, можно еще къ наилучшему пріустроить. Мы съ тятенькой такъ порЪшили: оставаться всЪмъ намъ , здЪсь на прежнемъ положеніи, и работы вести сообща, и операцію земельную тожъ сообща про­ извести. Вы нашему уму покоритесь, а мы васъ не обидимъ. Земли ваши при васъ останутся, а наши при насъ: никому, значитъ, не обидно, а въ то жъ время сообща о томъ будемъ стараться, что­ бы какъ всЪмъ лучше. . . Какъ ты, тетенька, объ этомъ скажешь . . . — Мое дЪло, Петрушенька, тутъ сторона. Я и хлопотала не за себя, а за сиротъ. Чего мнѣ надо?. МнЪ ничего не надо. Я на свой вЪкъ отъ трудовъ прокормлюсь! — сказала Ульяна Мосевна. — Вотъ дядьевъ спрашивай, ихъ бы совЪта тебЪ давно при­ нять н адо . . . — Наши дядья туги насчетъ этого. Кабы они умственнаго дЪла касались, такъ столь большой скорби для насъ не произошло бы. Вотъ что я вамъ скажу. Т акъ вамъ бы поосудить ихъ не мЪ- шало, заказать бы имъ семьи-то свои зорить да отъ вЪрнаго счастья отказываться, ежели у нихъ своего ума-понятія нЪтъ. — Убью! — вдругъ закричалъ Хипа и съ сво-