b000002176

титься», съежиться, установиться въ отрЪзанныя каждому стойла. Господа вздохнули, потому что періодъ ихъ психической «неустойчивости» кончил­ ся, такъ какъ теперь каждое мужицкое нападеніе на ихъ сердобольный души отпарировалось слова­ ми: «Законъ, батюшка, законъ! Теперь ужъ все кончено. И землемЪры разъЪхались. Да-съ, те ­ перь уже все взвЪшено и опредЪлено . . . » И му­ жики поняли, что точно все взвЪшено и опредЪле­ но. А такъ какъ, собственно говоря, взвЪшено и опредЪлено было только одно отношеніе земель мужицкихъ къ барскимъ, распредЪленіе же мужиц­ кой земли было предоставлено «народному обы­ чаю», то эта опредЪленность предстала мужику во всемъ ея ужасЪ, а «народный обычай» распредЪле- нія подвергся такому тяжелому испытанію, какому онъ не подвергался, вЪроятно, ни разу во все свое тяжелое историческое существованіе. Деревню Дергачи, къ которой принадлежалъ Мо­ сей, обуялъ именно такой ужасъ предъ «опредЪ- ленностью», когда почуялось приближеніе «поряд­ ка» за «неурядицей». Нужно замЪтить, что баринъ у дергачевцевъ былъ, по-своему, человЪкъ хорошій, «народолюбецъ», поклонникъ старозавЪтныхъ на- родныхъ обычаевъ и дЪятельный ихъ защитникъ въ редакціонныхъ комиссіяхъ. У э'того-то добраго и слабаго человЪка долгое время дергачевцы, безъ ссобыхъ препятствій, запахивали цЪлые загоны по­ лей, въруя и надЪясь, что «еще какъ-нибудь мы съ бариномъ споемся». Сердобольный баринъ хотя и поругивался, но, въ виду не совсЪмъ еще точнаго опредъленія границъ, считалъ несправедливымъ об­ винять мужиковъ въ захватЪ. Такъ шло дЪло до пріЪзда въ имЪніе супруги барина, барыни уже со-