b000002176

трусилъ теперь каждаго окрика. Господу же Богу угодно было наложить на него столь тяжелое бре- мя, какъ сообщеніе большаку объ уходЪ его до­ чери. Зналъ Ѳеотимычъ, каковъ бываетъ въ этомъ случаЪ большакъ, а тЪмъ болЪе «испивающій», и за- ранЪе предчувствовалъ, что неповинно должно об­ рушиться на его старческую голову за такую вЪсть. У обЪдни онъ усердно молился, затЪмъ, для приданія себЪ храбрости, понюхалъ дружески табачку изъ тавлинки своего сверстника, церков- наго звонаря (при чемъ они сообщили другъ дру­ гу, что имъ «давно бы ужъ умирать пора») и от­ правился въ номеръ къ Волкамъ — старшему и младшему. А въ это время Волки, старшій и младшій, си­ дЪли за самоваромъ, около стола. На столЪ ле­ жали крендели, куски сахару въ синей бумагЪ, со­ леные огурцы и стояла бутылка водки. Вонифа- тій Мосеичъ уже былъ румянъ и веселъ, Петръ, по обыкновенію, молчаливъ и сердито сосредото- ченъ, несмотря на то, что у нихъ сидЪлъ гость. Гость этотъ былъ московскій молодецъ Макаръ Карпычъ. Макаръ Карпычъ былъ тоже чЪмъ-то не совсЪмъ доволенъ. .— Какая оттяжка вышла, а-а? — тянулъ онъ недовольнымъ тономъ, нехотя прикусывая крен­ дель. — Проволочисто, весьма проволочисто вы­ шло! Не ожидалъ! Теперь на самые эти разъ- Ъзды сколько времени потеряли! —•СдЪлай милость, оставь! . . Не гру сти !.. Пожалуйста, прошу тебя — не грусти! — угова- ривалъ его Вонифатій Мосеичъ. Петръ молчалъ, смотря упорно на столъ, и ти- <■ хо барабанилъ по немъ пальцами.