b000002176

указательнымъ пальцемъ и постоянно поглаживая другою рукой свою широкую бороду. — А земли изъ своихъ рукъ мы не выпустимъ . . . Пущай послЪ приходятъ, нашему уму покорятся, мы не оби- димъ . . . Самимъ, дуракамъ, сладко будетъ! Молчалъ Петръ. Молчалъ, сурово смотря въ полъ, и ЕремЪй ЕремЪичъ Строгій. Только Во- нифатій Мосеичъ расходился и, немного пошаты­ ваясь, ходилъ по комнатЪ, неистово скрипя поло­ вицами, да повторялъ, тыкая предъ собою обруб- комъ пальца: — Пущай нашему уму покорятся, ежели сча­ стья своего не понимаютъ! Да! . . Пущай нашему уму покорятся! — ДЪла! — только и нашелся, опять вздох- "* нувъ, проговорить «справедливый» человЪкъ Ере­ мЪй ЕремЪичъ Строгій. Онъ поднялся, молча застегнулъ на крючки подъ бородой кафтанъ и сказалъ: — Прощайте! — и вышелъ. — Прощайте пока, — отвЪтилъ Петръ и вско- рЪ вслЪдъ за нимъ вышелъ въ бильярдную. Онъ былъ еще раздраженнЪе, еще суровЪе. Бе­ седа съ крестнымъ вызвала въ немъ цЪлую массу воспоминаній: и кропотливую выработку неустан­ ной идеи, «чтобы какъ лучше», которая не поки­ дала его все время пребыванія въ МосквЪ, и цЪ- лый рядъ мечтаній, осуществленіе которыхъ было имъ такъ строго и опредЪленно «удумано», и мел­ кую борьбу съ разными неблагопріятными обстоя­ тельствами, и страданія вЪчно уязвляемаго само- любія, которыя, до поры до времени, хоронилъ онъ въ своей душЪ. Все это какъ -то хаотически, не­ определенно перемЪшивалось съ обстоятельствами.