b000002176

гій былъ, дЪйствительно, единственный почти че­ ловЪкъ съ родины Петра, съ которымъ онъ, не унижая себя, могъ бы снизойти до откровенной «бесЪды», до совЪта въ своихъ дЪлахъ. Отца онъ считалъ человЪкомъ «слабымъ» и, понятно, не могъ довЪриться ему вполнЪ; тетку Ульяну онъ хотя и уважалъ, но считалъ «бабой», и если онъ призна- валъ въ ней достоинства, то только въ «области бабьяго дЪла». Онъ зналъ, что она ходила за нимъ вмЪсто матери, какъ за роднымъ сыномъ, зналъ, что она нЪжна, любяща, добра и за все за это почиталъ ее и былъ ей признателенъ, насколько допускала это его недовъ рчивая, замкнутая натура. Дядья . . . но дядья были для него именно предста­ вителями того добродушнаго, сиволапаго деревен- скаго невЪжества и необстоятельности, надъ кото­ рой могъ издЪваться послЪдній писарь, которымъ могъ наплевать въ бороду первый проходимецъ, пер­ вый хожалый. Онъ, пожалуй, и любилъ ихъ, онъ ни на минуту не переставалъ считать ихъ «своими кровными», но себя, все-таки, считалъ неизмЪримо выше- ихъ умственно. Одинъ ЕремЪй ЕремЪичъ былъ, по его мнЪнію, мужикъ, съ которымъ можно было говорить «о дЪлахъ» «сурьезно», зная, что онъ оцЪнитъ «дЪловитость» всякаго человЪка «по справедливости», не подкупаясь никакими посто­ ронними соображеніями: родственными, сердечными, предразсудочными и другими. Вотъ почему Петръ толково, ясно и вполнЪ передалъ ему планъ той «земельной» операціи, которая такъ -давно была уже имъ «удумана» и осуществить которую онъ явился было на свою родину. Операція была неосо­ бенно сложна: заложить земли Волчьяго поселка, полученную сумму прибавить къ имЪющейся уже