b000002176

большою лысиной на головЪ, длиннымъ носомъ, по- росшимъ сЪдыми волосами на концЪ, сердитымъ взглядомъ большихъ карихъ глазъ и сЪдою боро­ дой — онъ вездЪ, въ церкви ли, въ думЪ ли среди гласныхъ, на базарахъ ли, рЪзко выдЪлялся изъ толпы. А его суровый, глухой, но сильный, какъ труба, голосъ хорошо былъ извѣстенъ какъ торго­ вому, такъ и крестьянскому сословію, наЪзжавлему въ городъ. КромЪ того, онъ пользовался извЪст- ■ ностью какъ человЪкъ справедливый и неподкуп­ ный; справедливый потому, что не обсчитывалъ му­ жиковъ, насыпалъ полныя мЪры овсомъ и не только не допускалъ насыпки «слегка», но даже постуки- валъ по бокамъ желЪзной мЪры и встряхивалъ ее въ доказательство своей «справедливости»; непод­ купный —• потому, что постоянно велъ войну съ мелкою полицейскою сошкой, давать которой взят­ ки считалъ «отъ Бога нигдЪ не положеннымъ» и «ни отъ кого не предписаннымъ». Эта война очень нерЪдко доводила его до самого губернато­ ра, съ которымъ онъ имЪлъ храбрость объяснять­ ся безъ холопства и безбоязненно, вЪроятно, по­ тому, что вполнЪ вЪрилъ, что выше губернатора есть еще Богъ да царь. Вотъ этотъ-то «Стро- гихъ правилъ» человЪкъ возвращался однимъ зим- нимъ утромъ отъ раннихъ обЪденъ къ себЪ до- дой. Войдя въ первую, просторную комнату, съ чер­ ными закопченными стЪнами, увЪшанными лубоч­ ными картинами религіозной морали, онъ помолился въ передній уголъ и, распоясывая кушакъ, крикнулъ своимъ громовымъ голосомъ: — Эй! живы ли? — Живы, живы, по милости Божіей! — отвЪ-