b000002176

былъ мужикъ-эстетикъ, одинъ изъ тЪхъ дЪтей при­ роды, которыя ея великіе феномены наградили та­ кими нЪжными и ласкательными именами, ка­ ковы: «зоренька ясная», «солнце красное», «мать земля-кормилица» и т. п. Влюбившись въ рощу. Мосей упросилъ барина поставить его въ сторожа къ рощЪ («въ ногахъ валялся у барина!»). Баринъ согласился. Два года холилъ онъ ее, отъ семьи от­ бился, отъ деревни, каждое дерево какъ свой глазъ берегъ. Но скоро стали доходить до Мосея слухи (можетъ быть, просто хотЪли пошутить надъ нимъ), что баринъ хочетъ продать рощу. Загру- стилъ Мосей, заугрюмЪлъ и, наконецъ, однимъ утромъ явился къ барину, опять упалъ на колЪни и сталъ просить отпустить его «на сторону», съ тЪмъ, что черезъ пять лЪтъ онъ вернется и купитъ рощу. Съ барина заклятье передъ образомъ взялъ, что тотъ до его прихода никому рощи не продастъ. Черезъ пять лЪтъ вернулся: сапоги кувшинные, на плечахъ сибирка; бурмистръ его въ передній уголъ сади тъ . . . ГдЪ пропадалъ, откуда и какъ нажилъ денегъ, чтобы заплатить барину за рощу, Мосей не любилъ разсказывать. Когда была осуществлена эта первая «идея», у Мосея явилась другая. Какъ она къ нему попала въ голову — какъ результатъ опыта или какъ темный наслЪдственный инстинктъ, или то просто было лич­ ное желаніе сдЪлать неприкосновеннымъ и закрЪ- пить «завЪтомъ» то, что стоило трудовъ цЪлой жизни, — это вопросъ нерЪшенный. Такъ или иначе, эта «идея» была очень опредЪленно выраже­ на рядомъ слЪдующихъ своеобразныхъ положеній. Вернузшись изъ своего безвЪстнаго скитанія, купивъ у сосЪдняго помЪщика излюбленную имъ