b000002176

ковъ ты предъ нимъ окажешься? . . Ха, ха! Не­ бось, надъ Петюшкой баре да богачи не надсмЪют- ся, какъ надъ тобой! Т акъ -то , другъ! Куда ужъ намъ! На-ка тебЪ вотъ сЪмячекъ. . . Пощелкай, господинъ судейщикъ! Все лицо Вонифатія сіяло несказаннымъ благо- душіемъ: его глаза прищурились и .были влажны; щеки даже пылали, казалось, вмЪстЪ съ его рыжею широкою бородой. Онъ былъ, поистинЪ, человЪ- комъ, который вдругъ увидалъ осуществленіе своей долгой мечты, и, при томъ, безъ всякаго личнаго труда съ своей стороны. На немъ была поярковая шляпа грешневикомъ, нЪсколько свалившаяся на затылокъ, синій, слегка наброшенный на плечи раз- летай, въ широкій карманъ котораго онъ поми­ нутно лазилъ за подсолнечниками и постоянно про- сыпалъ ихъ черезъ пальцы. Онъ угощалъ ими всЪхъ присутствовавшихъ. Луша весело смЪялась надъ отцомъ, дЪйствительно нЪсколько смахивавшимъ на паяца. Отъ него попахивало водкой. СидЪв- шихъ у качелей было очень трудно распознать, и только по голосу можно было отличить разгова- ривавшихъ, да изрЪдка трубка Вахромея красно- ватымъ заревомъ освЪщала его сурово-таинствен­ ное, нЪсколько цыганское лицо и здоровую, полно­ щекую, широкую, вЪчно улыбающуюся физіономію брата Хипы, сидЪвшаго рядомъ съ нимъ. —■ Такъ -то, братъ! Далеко намъ съ тобой! — хлопнулъ Вонифатій по плечу Филаретушку и за- хохоталъ. •— Что ты гогочешь? Чего ты старину-то свою безчестишь? — вдругъ раздался среди тьмы звуч­ ный, нЪсколько мужиковатый голосъ Ульяны Мо- севны. — Али темно, такъ никому не видно, что