b000002176

спросилъ сердито Вахромей, круто поворачиваясь къ ней. Необычный тонъ и вообще особая сосредото­ ченность Вахромея обратили вниманіе всЪхъ. Клопъ боязливо даже вздрогнулъ и придвинулся къ раз- говаривавшимъ, несмЪло и добродушно заглядывая имъ въ глаза. — А что? — спросила Ульяна, нЪсколько испу­ гавшись. — То -то! Они у тебя о чемъ по ночамъ-то раз­ говоры ведутъ? — Мало ли о чемъ сынъ съ отцомъ говорятъ. . — А зачЪмъ они къ КоронашкЪ поЪхали? — Почемъ знать . . . — То -то! Пора бы знать. Мы здЪсь не въ особнякъ живемъ. Въ молчанку-то играть нечего бы. Не одни мы здЪсь живемъ . . . Всякому тоже думается. Сказавъ это, Вахромей зашагалъ къ Сатировой избЪ. Въ первое время Ульяна Мосевна не нашлась что сказать, но слова Вахромея заключали въ себЪ именно то, что уже давно смутно чувствовалось каждымъ изъ обитателей поселка. — Давно ужъ я чуяла, милые, быть бЪдЪ . . . По пчелЪ ужъ я знаю. Не будетъ у меня даромъ пчела бунтоваться, — сказала старая бобылка Ѳеклушка. — ДЪда своего, старца почтеннаго, не оповЪ- стилъ . . . Старческому лику почести не сдЪлалъ! — сказалъ заштатный пономарь Ѳеотимычъ. — Какая тутъ почесть! ЗачЪмъ насъ, мужи­ ковъ, почитать! Благо дядья молчатъ, такъ и те- токъ знать не надо . . . Работницы — все одно . . . Чего имъ въ зубы-то смотрЪть! — сказала жена