b000002176

горѣвшіяся» полосы ржи, и душный, пропитанный гарью воздухъ. Въ этомъ душномъ, распаленномъ воздухЪ носятся миріады насЪкомыхъ. Истомлен­ ная скотина ищетъ хоть капли свЪжаго воздуха, хоть клочка тЪни; она бросается въ лЪсъ, но здЪсь облѣпляютъ ее мухи и слЪпни, и скоро, какъ очу- мѣлая, несется она вонъ изъ лЪса, вся какъ будто ' изсѣченная иглами и прутьями, съ потоками струя­ щейся по груди и бокамъ крови... А солнце жжетъ и жжетъ неустанно: томительно-однообразно тя­ нется день за днемъ въ какой-то тяжелой истомЪ; работа валится изъ рукъ; изнурителный потъ осла- бляетъ организмъ; трудъ становится каторжнымъ; тяжко дышать и жить. Хоть бы какой-нибудь пе- ремѣны! Надо молиться! Но вотъ и она. Тя­ жело, медленно подвигается она изъ невЪдомаго Далека. Крестится мужикъ, но въ то же время Душу его томить страшное предчувствіе. Ее гне- тетъ неизвЪстность, — оросить ли эта желанная, Давно жданная туча благодатнымъ дождемъ его опаленныя нивы, или пронесется разрушительнымъ ураганомъ и градомъ и уничтожить послЪднія ме­ чты и надежды. Предъ Волчьимъ поселкомъ, гдЪ дорога дЪлала поворотъ изъ рощи, московскій молодецъ Макаръ Карпычъ пріосанился, поправилъ на головЪ кар- тУзъ, подобралъ вожжи, крЪпко натянулъ ихъ, и ратная сивая лошадь молодцовато пронесла прі- хавшихъ черезъ улицу поселка, прямо къ избЪ Вонифатія. Петръ не успЪлъ раскланяться съ Встрѣтившими его обитателями. Вонифатій, по­ крякивая и улыбаясь,' бросился бЪгомъ во дворъ и Настежь распахнулъ ворота. Макаръ Карпычъ ВВелъ въ нихъ подъ уздцы лошадь, а Петръ