b000002175

Г лава IV . И сторія ПОКАЯНІЯ. 85 Прошли два томительные года; кагіля за каплей, жадно воспринимала Катя случайныя вѣсти и зъ да- лекаго міра . . . «Папа, я не могу больше жить здѣсь, я уѣду», — однимъ вечеромъ, наконецъ, рѣши- лась Катя выговорить отцу давно уже созрѣвшее въ ней рѣшеніе, когда онъ былъ особенно веселъ, распивая со старикомъ-дворецкимъ рябиновую. Вол- терьянецъ не понялъ сначала, о чемъ гоеорила ему дочь, но, казалось, смутно чувствовалъ что-то и горько-засгѣнчиво улыбнулся ей. Старый дво- рецкій ровно ничего не понялъ и продолжалъ бла- годушно сіять своими обезцвѣтшими глазами, И только, когда подслушивавшая за дверью Кузь- кинишна, ворвавшись въ комнату, грозно крикнула майору: «Да ты слышишь ли, сударь, что дочь-то тебѣ говоритъ?» — всѣ вдругъ всполошились, не ТОсконфузившись, не то испугавшись чего-то. Ста- рикъ дворецкій внезапно заторопился «къ себѣ, на кухню», покрякивая и утирая усы и бороду; майоръ почему-то быстро налилъ рюмку, быстро прогло- тилъ водку и тотчасъ же поставилъ графинъ на °кно, а Кузьминишна торогіливо отыскала въ кар- манѣ очки и, надѣвъ ихъ, стала черезъ нихъ строго и внимательно смотрѣть то на отца, то на дочь. Майоръ прошелся по комнатѣ и стремительно Вернулся опять къ окну, опять проглотилъ рюмку в°дки, съ трескомъ захлопнулъ графинъ и затѣмъ, сѣвъ въ кресло, стоявшее въ тѣни, сталъ набивать тРубку «жуковымъ». Сѣла и Катя, серьезная, за - ДУмчивая, но съ какой-то нетерпѣливой рѣшимо- стью на лицѣ; ея щеки и лобъ горѣли; въ глазахъ врали искорки взволнованной мысли. Сѣла и Кузь- минишна противъ отца и дочери и все еще не пере- ставала глядѣть на нихъ въ упоръ поверхъ своихъ