b000002175

78 Золотыя СЕРДЦА. ной дѣвкой и даже считалъ для себя это долгомъ, но старыя традиціи окружающей общественноц жи- зни ставили для этого непроходимыя преграды. Честный воинъ, добрый и любящій, храбрый и рѣши- тельный на полѣ битвы съ героями и слабый, не- рѣшительный на полѣ брани съ пигмеями мелоч- ной жизни, сдѣлался жертвою томительныхъ ду- шевныхъ колебаній между долгомъ, совѣстью и со- знаніемъ просто человѣка и таковыми же, но уже окультивированными въ крѣпостнической средѣ. Эта томительная, душевная двойственность вырази- лась въ немъ еще болѣе съ беременностью Паши, но храбрый воинъ и тутъ не рѣш ал ся . . . И въ то время, пока старуха-мать Паши бѣгала на поиски за повитухой, «честный воинъ» предавался скорб- нымъдумамъ о мрачномъ будущемъ нарождавшагося созданія и каялся, и оплевывалъ въ душѣ свою не- рѣшительность, свою косность, пока не донеслись до его слуха слова: «Ну, гдѣ у васъ ту тъ отецъ-то? Куда ты, батюшка, запропастился? На, принимай: твоя дочь-то! Нечего отлынивать!» Эти слова по- разили его своимъ необычнымъ тономъ, т а к ъ какъ ихъ произносила простая деревенская баба: предъ нимъ стояла Кузьминишна, держа на рукахъ кро- шечную Катю и поднося ее сконфузившемуся и растерявшемуся волтерьянцу. Это событіе к акъ разъ совпадало съ тѣмъ вре- менемъ, когда Кузьминишна, по устройствѣ бла* гополучно дѣлъ въ нашей семьѣ, вдругъ заскучала по деревнѣ, по какой-то дѣвушкѣ Глашкѣ, о кото- рой она часто вздыхала и ушла отъ насъ, вопреки слезнымъ упрашиваніямъ. Какъ кажется, она уже не нашла въ живыхъ ни прежней своей барыни, ни дѣвушки Глашки, и поселилась въ одной изъ со-