b000002175

7 0 Золотыя СЕРДЦА. етъ если — умеръ тогда человѣкъ, тогда ужъ онъ не о тъ ж и зн и . . . На свѣтѣ жить безъ сердца нельзя, — продолжала она резонировать и потомъ вдругъ перемѣнила тонъ: — Ну-ко-ся, ну-ко-ся! Ахъ, я глупая! Не признала! А, вѣдь, я его, Ка- тюшенька, до девятаго годочка выхаживала, до тѣхъ самыхъ поръ, к акъ въ емназію увели его. Да ты къ чему это больной-то, родной мой? — Пережилъ больше, чѣмъ нужно, няня, — вотъ въ чемъ дѣло. Она внимательно посмотрѣла мнѣ въ лицо, сжа- ла сухія, тонкія губы и покачала въ раздумьѣ голо- вой. — Ты у меня люби его, — тихо, но строго при- казал а она Катѣ, которая улыбнулась: — у него сердце есть, хорошее сердце . . . Всѣмъ можетъ че- ловѣкъ перемѣниться, а сердцемъ нельзя. Сердце не вырвешь . . . Ну, чего тамъ, старикъ-то твой нейдетъ? Пора бы и закусить. Вотъ погодите жъ, коли такъ , я ужъ хоть этимъ заслужу! Она зашумѣла въ карманѣ ключами и, под- мигнувъ мнѣ, вышла. Я еще никакъ не могъ освободиться отъ всплыв- шихъ въ моей памяти картинъ дѣтства. Я долго смотрѣлъ на дверь, въ которую вышла старушка, и цѣликомъ погрузился въ море воспоминаній, со- вершенно забывъ о присутствіи Кати. Да, я к акъ теперь вижу въ моей дѣтской эт)' старушку (она и тогда была уже, двадцать лѣтъ на- задъ, такой же старушкой, или, по крайней мѣр^ мнѣ такъ казалось, что она нисколько не измѣнИ' лась). Мы одни, сальная свѣча горитъ, потрескивая.