b000002175

н Золотыя СЕРДЦД. ревней мы сльЛшли. Пойдешь? — настойчиво спрашивалъ то тъ же голосокъ . . . — Нѣтъ, не зачѣмъ мнѣ. Кабы я лѣчить умѣла! — А к акъ же ты у насъ, гретье лѣто, по из- бамъ въ холеру съ Кузминичной вездѣ ходила съ ящикомъ? Нѣтъ, ты ступай туда. Тебѣ и до- ѣхать можно:' у васъ лошади хорошія . . . Я обернулся, и вдругъ, черезъ двѣ полосы отъ меня, поднялась изо ржи стройная фигура майор- ской дочери, а за ней повыскакали изъ глубины колосьевъ и васильковъ бѣлыя и темно-русыя го- ловки деревенскихъ дѣвчатокъ; кое-гдѣ въ эти растрепанныя головки всунуто было по цвѣтку, на загорѣлыхъ тѣльцахъ висѣли грязныя руба- шенки, прикрытыя короткими сарафанами изъ си- нюхи. Онѣ побѣжали вслѣдъ за майорской дочерью, которая стала.подниматься на косогоръ. Нѣсколько пріостановившись, она обернулась назадъ и равно- душно оглянула меня; ея стройный станъ, въ бѣ- ломъ ситцевомъ платьѣ, отчетливо обрисовался въ слабѣвшихъ лучахъ заходящаго солнца, лицо но- сило выраженіе какого-то непонятнаго смущенія, но было до того строго, что невозможно было предположить, что она только что разсказывала сонъ, какъ качали ее хлѣбныя волны. Это была опять та рѣзкая, грубоватая дѣвушка, манеры ко- торой такъ возмущали нервы Лизаветы Никола- евны. Она приставила руку зонтикомъ къ гла- замъ, взглянула по направленію къ лѣсу, къ кото- рому плавно катилось солнце, затѣмъ надвинула низко на лобъ уголъ ситцеваго платка, которымъ были прикрыты слегка ея волосы, повернулась и