b000002175

Г лава I. М о ро зо въ . 3 7 можности возврата чего-то стараго, тяжелаго, пе- режитаго. Я узналъ это выраженіе: оно было хо- рошо знакомо мнѣ. Встрѣтивъ Елизавету Нико- лаевну въ саду, цвѣтущую, довольную, очевидно наслаждающуюся, наконецъ, устроившеюся по ея вкусу жизнью, я уже думалъ, что этому выраже- нію не суждено больше налагать на ея лицо пе- чать преждевременной дряхлости, пассивной покор- ности судьбѣ и вѣчно неопредѣленнаго томленія. И вотъ опять — оно. Опять я вижу предъ собою прежнюю Елизавету Николаевну, к акъ десять лѣтъ назадъ, сидящую такж е з а неприбраннымъ чайнымъ приборомъ,. на студентской угарной и сырой квар- тиркѣ, въ Петербургѣ, въ Семеновскомъ полку. Она сидитъ съ озябшими ногами въ теплыхъ ка~ лошахъ, на старомъ, съ перелопавшейся подушкой, диванѣ, съ книгой въ посинѣвшихъ, маленькихъ, аристократическихъ, почти прозрачныхъ рукахъ. Она смотритъ въ книгу, но ея мысль, очевидно, ви- таетъ гдѣ-то далеко, и на ея лицѣ лежитъ томи- тельное и к акъ бы вошедшее въ привычку стра- даніе. Дочь богатаго помѣщика, она, к акъ дитя того періода, когда русская женщина жила «наканунѣ» чего-то, увлеклась молодымъ Морозовымъ, жив- шимъ въ качествѣ управляющаго у сосѣдняго по- мѣщика. Она страстно, беззавѣтно отрѣшилась отъ всего и во имя любви къ нему, и во имя ка- кой-то неопредѣленной идеи «новой жизни»; бро- сивъ отца, богатыхъ жениховъ, роскошь окружав- шей ея . обстановки, она ушла за Морозовымъ. «Грубая дѣйствительность»-, конечно, не заставила себя долго ждать и начала безжалостно обрывать и мять «цвѣты романтизма». Лизавета Никола-