b000002175

О б л ю б о в а л и ! 4 0 5 удручающей тягости отъ его молчаливаго присут- ствія: взглянешь на него, онъ улыбнется, и я улыб- нусь, и чувствовалось, что какъ будто все въ немъ такъ ясно. говорило, что не о чемъ было и длин- ныхъ разговоровъ вести. Сидитъ Парфенъ Парфе- нычъ и куриггъ сигаретку за сигареткой (моихъ па- пиросъ онъ никогда не курилъ), и смотритъ, какъ предъ нимъ моя будничная жизнь проходитъ, какъ ребятишки капризничаютъ и плачутъ, к акъ жена возится съ ними и хозяйствомъ, к акъ я тереблю волосы, усиливаясь свести концы съ концами въ своемъ бюджетѣ. Парфена Парфеныча мы при- выкли настолько считать «своимъ», что жили предъ нимъ, такъ сказать, на глазахъ, открыто. Ему, казалось, это больше всего и нравилось. — Ты занимайся, сдѣлай милость. . . Сдѣлай милость, на меня вниіманія не обращай, — говорилъ онъ обыкновенно, если заставалъ за какими-нибудь занятіями, и садился въ уголочкѣ. Бывало, начнешь разспрашивать его, к акъ у не- го на фабрикѣ, въ деревнѣ (въ деревнѣ у него было полное крестьянское хозяйство, которое вела его ^на; при ней жили и его т р о е ' малолѣтнихъ дѣ- Тей; деревню онъ, видимо, любилъ и ѣздилъ въ Нее чуть не каждый мѣсяцъ, хотя городъ отстоялъ 0ТЪ Деревни верстъ на пятьдесятъ). — Что у насъ! . . — махнетъ онъ рукой: — вотъ еще объ чемъ спрашиваетъ! . . Что намъ! Живемъ! Мы, братъ, проживемъ, а в о т ъ . . . — — Ч т о ? . . Да нѣтъ, т а къ . . . Мы-то прожиеемъ. А 3°тъ тебѣ-то надо бы устроиться . . . — А что? ~~~ Да тяжело тебѣ . . . А настоящей жизни не