b000002175

39 4 Д е р е в е н с к іе п о л и т и к и . — Нѣтъ, не п ом еръ . . . живъ еще, — задум- чиво отвѣчалъ солдатикъ; — да хоть бы и не жилъ — все одно . . . Какая ужъ эт а ж и зн ь !.. — Отчего же такъ? — А вотъ отъ того самаго, отъ чего нонЪ господа-публика столько смѣху положили . . . — Отъ политики? — Да, отъ этой самой отъ политики . . . отъ смѣшной-то . . . дѣдушка ослѣпъ . . . черезъ сле- зы . . . Нѣтъ, ту тъ смѣшного мало, — прибавилъ солдатикъ задумчиво: — ту тъ скорбь, Божье на- казанье . . . Страшно подумать объ этомъ близко- му человѣку, не то что надсмѣхаться. . . Ежели ту тъ надсмѣхаться, — все равно что вотъ прпдти на могилку къ матушкѣ родной, да и начать ржать по-жеребячьи. . . Солдатикъ замолчалъ. Но я его не прерывалъ, т а к ъ к акъ было замѣтно, что ему самому хотѣ- лось о чемъ-то р азсказать мнѣ, освободить душу отъ чего-то, что глубоко его еолновало. Мнѣ ка- залось, что объ этомъ хотѣлъ онъ не разъ выска- зать въ глаза «гоготавшей публикѣ» еще на при- стани, но ограничился, отъ негодованія, только однимъ истерически-страннымъ заявленіемъ про- теста. Дѣйствительно, Васекъ, к акъ называлъ его про- вожавшій мужичокъ, помолчавъ, началъ расказы- вать самъ. — Когда намъ всемилостивѣйшій манифесгь объ волѣ объявлялся, я еще въ люлькѣ былъ." Вонъ какой былъ м ахоньк ій !. . совсѣмъ ничего н? понималт? и ничего не помню . . . А когда я сталъ понимать и помнить (можетъ, году по шестому)» та къ только прежде всего матушку да дѣдушку