b000002175

Г лава I. М орозовъ . 2 3 уѣздной палестинѣ подъ кличкой «Никаши», прелсде большой забулдыга, а теперь «представитель». По уѣздной палестинѣ ходила про него и «Дикаго ба- рина» сплетня. Разсказывали, что Никаша, промо- тавъ большую часть своего «родового», лѣтъ пять тому назадъ вернулся въ свои палестины и зъ сто- лицы з а пріисканіемъ «средствъ къ жизни». Онъ сумѣлъ скоро втереться во всѣ дома скучающихъ помѣщиковъ, которымъ нравилась «новая, свѣжая струя», вливавшаяся вмѣстѣ съ его громкимъ хіэхо- томъ, скабрёзными разсказами и замѣчательно без- завѣтной «неунываемостью» въ тоску и скуку ихъ жизни. Онъ скоро замѣтилъ, что онъ нуженъ. Въ это же время, учуявъ, что у «Дикаго барина» осталось еще .полпогреба бургонскаго, Никаша забрался и къ нему. «Дикій баринъ», никого не подпускавшій къ себѣ, отступилъ предъ Никашей и позволилъ обо- льсгить себя. Онъ глубоко вѣрилъ, что если въ комъ осталась теперь прямота и честность, т а к ъ это въ добродушныхъ Бурцевыхъ, кутилахъ и заб іякахъ; во всѣхъ другихъ онъ видѣлъ «подленькіе подход- цы», «либеральныя вилянья», вообще «печать вре- мени». Итакъ, «Дикій баринъ» допустилъ Никашу къ себѣ. Часто сидѣли они вдвоемъ, по вечерамъ въ усадьбѣ «Дикаго барина» и распивали бургонское . . . — Прикажете налить? — спрашивалъ Никаша. — Налей. — И мнѣ-съ? — И тебѣ. Стаканы наливались — и выпивались. Однимъ такимъ же вечеромъ вдругъ влетаетъ Никаша къ «Дикому барину» весь сіяющій, весь про- питанный букетомъ какого-то невиннѣйшаго само- довольства.