b000002175

3 6 0 Д е ре в е н с к іе п о ли ти ки . — Ну, опо здаем ъ !. . Я знаю! . . Ахъ, ты, Бо- же мой! . . Мужики !. . Увальни! . . Чего взять?!. Пожалуйста, поторопитесь! . . — Нѣтъ, оде опоздаем ъ . . . . Мы тоже порядки знаемъ, въ Петербургъ эт о т ъ «е разъ, кажись, ѣзжали, — флегматично замѣчалъ другой собесѣд- никъ, лѣниво потягивая сигаретку. По всему замѣт- но было, что это — фабричный, ничему не уди- вляющійся, если бы даже встрѣтилъ самого чорта, ни отъ чего не приходящій въ восторгъ, полный со- знанія, что ему, к ак ъ питерцу, давно все на свѣтѣ извѣстно и деревнѣ не выдумать никогда такой штуки, которая привела бы въ «едоумѣніе его ци- вилизованный умъ. -—- Ну, выбиращтесь и тс^ с к о р ѣ е !. . Чего тя- нуть-то! Тоска! Только избу-то выстудили, —сва- ливаясь ногами въ валёныхъ сапогахъ съ печи, сер- дито проворчалъ съ взъерошенной лохматкой му- жикъ, но бритый, очевидно, обломокъ помѣщичьей дворни, прилѣпившійся къ мужикамъ. — Сейчасъ, сейчасъ . . . Повремените . . . Успѣ- ется . . . Богъ знаетъ, когда придется свидѣться. На заработки идти— не въ кабакъ сходи ть!.. Обер- ни, милый, шею-то. Ты ему, Прасковья, вотъ бы шерстяной-то платъ отдала . . . Дай-ка я повяжу. - Дорога дальняя!. . —- бойко говорила женщина лѣтъ тридцати, въ синемъ шугайчикѣ, повязанная большой ковровой шалью, какъ видно, знакомая уже даено съ городской жизнью и не разъ ходив- шая «въ люди». Она хлопотливо осматривала и об- дергивала четырнадцатилѣтняго подростка, стояв- шаго робко среди избы, въ старомъ нагольномъ по- лушубкѣ и большихъ валеныхъ сапогахъ. Больная, молчаливая, 'у ж е пожилая женщин3