b000002175

Г лава I. М орозовъ . 2 1 III. Когда мы поднимались по ветхимъ ступенямъ террасы, выходившей въ садъ, до насъ донесся изъ залы оживленный говоръ. — У тебя уже гости, — сказалъ «Дикій баринъ» Лизаветѣ Николаевнѣ, пріостанавливаясь на пер- выхъ ступенькахъ. — Я не пойду. Я поѣду домой. — Зачѣмъ же такъ скоро? Выпейте хоть ста- канъ кофе. — У меня съ ними нѣтъ ничего общаго. Я не могу . . . Я раздражаюсь. — Да и у насъ съ ними нѣтъ ничего общаго. — Не знаю-съ, не знаю-съ... Можетъ быть... — скороговоркой проговорилъ «Дикій баринъ». — Впрочемъ. . . я у тебя такъ рѣдко бываю . . . Я останусь на четверть ч а с а ... Но это — боль- шая жертва съ моей стороны . . . Это только для т е б я . . . Я замѣтилъ, какъ при этомъ коробило добро- душнаго Петра Петровича. Онъ выдѣлывалъ какія- го странныя гримасы губами и покачивалъ головой, какъ будто говоря про себя: «Экъ, вѣдь, изломался какъ! А романтикъ! Романтикъ чистый, к акъ всѣ мы! ..» По его лицу и движеніямъ замѣтно было, что онъ самъ не разъ былъ готовъ радушно пригла- сить «Дикаго барина», но всякій разъ отступалъ и ьмѣсто приглашенія только что-то бормоталъ без- звучно губами. «Что жъ, коли ломается!» говорило его добродушно-сердитое лицо. Это было понятно въ Морозовѣ,. Насколько я его зналъ, онъ былъ чрезвычайно чутокъ ко всякой утрировкѣ, ко всякой искусственности; онъ часто замѣчалъ ее въ такихъ тонкихъ формахъ, въ такихъ, пови-