b000002175

2 9 8 Д е ре в е н с к ііі п о л и ти к и . возившихъ пока другихъ, праз^новавшихъ вмьстѣ со мной его именины. Я очень обрадовался, когда приставъ предложилъ завезти меня на мой хуторъ. Выѣхали мы позднимъ вечеромъ. Стоялъ іюнь въ послѣднихъ числахъ. Съ сѣвера небо хмурилось, разорванныя облака гнались одно за другимъ. Въ воздухѣ было душно и сыро. Придорожныя деревья и ветлы лихорадочно шелестЬли листьями и слегка, въ какой-то апатической безысходности, покачи- вали своими верхушками. Кромѣ этого шелеста, да мягкаго шлепанья копытъ по пыльной дорогѣ, ничего не было слышно. Замерло все. Чувствова- лось, что ночью, того гляди, разыграется гроза. И я, и мой спутникъ, и молодой парень-подростокъ, сидѣвшій на облучкѣ, молча и тревожно погляды- вали на сѣверъ, очевидно, силясь рѣшить одинъ и то тъ же вопросъ: успѣемъ ли мы добраться забла- говременно до дому? Мы молчали. Самое это скверное время для нервныхъ людей; а я и мой опутникъ, какъ кажется, не могли похвалиться крѣпостью нервовъ. Судебный приставъ (онъ былъ еще очень молодой человѣкъ, новичокъ, съ неболь- шою черною бородкой и усиками, но уже съ на- чальническою «повадкой» на лицѣ и въ движені- яхъ, хотя и съ нѣкоторымъ оттѣнкомъ какого-то недовольства и разочарован-ности) постоянно по- вертывался на своемъ мѣстѣ, что-то ворчалъ сквозь зубы, перекладывалъ ноги, подушки и безпокойно взглядывалъ то на меня, то въ сторону тучи. — Терпѣть не могу ѣздить въ такое время, вдругъ, наконецъ, сказалъ онъ съ нѣкоторымъ Ра3' драженіемъ. — А что? — Да чорть знаетъ что! Нервы, что