b000002175

2 3 6 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. перевороты я совершалъ к акъ -то больше непосред- ственно, чѣмъ ясно сознательно, больше подъ да- вленіемъ какихъ -то смутно чувствуемыхъ мною стимуловъ, въ родѣ, напримѣръ, того, что у меня грудь начинаетъ щемить, сердце ныть, или въ родѣ внезапно охватывающей меня боязни . . . (Ска- жешь ты, пожалуй, что это плохіе резоны; я и самъ знаю, но я привыкъ вѣрить имъ — и рѣдко ошибался . . . Непосредственное чутье имѣетъ свои права.) Нѣчто въ родѣ этой внезапной боязни охватило меня на другой же день моего пребыванія у Башкирова. Но только я испугался не его, какъ ты. Онъ совсѣмъ не такъ страшенъ, какъ пока- зался тебѣ. Онъ человѣкъ добрый, славный. Ино- гда онъ продѣлываетъ кое-какіе «выверты», ну, да русскій хорошій человѣкъ безъ этого еще не мо- жетъ обойтись, нужно полагать . . . Это, пола- гаю, оттого, что хорошій русскій человѣкъ слнш- комъ способенъ чувствовать самъ то, что онъ хо- рошій человѣкъ, к ак ъ ребенокъ, сдѣлавъ похваль- ное дѣло, ходитъ гоголемъ, съ блестящими глаза- ми, съ пылающими щеками . . . Это подчеркиваніе хорошихъ чертъ въ себѣ — удѣлъ молодости, въ первый разъ почувствовавшей въ себѣ самобытныя силы . . . Со временемъ это пройдетъ, какъ про- ходитъ это подчеркиваніе, когда юноша сдѣлается мужемъ. Принялъ меня Башкировъ радушно и предложилъ даже полѣчиться у него «по-деревен- с к и » . . . И я разсчитывалъ надолго остаться У него. Когда я вошелъ въ его чисто прибранную избу, просторную и вмѣстѣ уютцую, на меня по- вѣяло чѣмъ-то роднымъ, близкимъ . . . Дѣтствомъ моимъ пахнуло на меня . . . Припомнилась родная и з б а . . . Въ переднемъ углу висѣлъ образъ Спаса,