b000002175

2 3 2 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. — Я обѣщалъ ему не говорить вамъ. — Господи! Что это за странные люди всѣ у насъ! — сказала Лизавета Николаевна. — Только посредственность у насъ нисколько не странна, но все, что мало-мальски выше этой посредственно- сти, все это —- странные люди, къ которымъ не зкаешь к акъ подойти, не знаешь к акъ любить ихъ. Петя послѣ его ухода сталъ еще мрачнѣе. — Вамъ неудачи все. — Да. Я теперь еще яснѣе вижу, что для насъ, можетъ быть, все кончено. И какой онъ чудакъ, эт о тъ Павелъ Иванычъ. Вѣдь, онъ былъ такъ слабъ . . . вѣдь, онъ могъ умереть гдѣ-нибудь на дорогѣ! — Гдѣ жъ онъ теперь? — А вотъ Петя вамъ скаж етъ, — сказала Ли- завета Николаевна, когда въ залъ вошелъ Моро- зовъ. —- Вы спрашиваете о Павлѣ? — спросилъ онъ мс-ня. — Вотъ полюбуйтесь, — прибавилъ онъ ка- кимъ-то разбитымъ голосомъ, кладя предо мною на столъ письмо. Я приьожу его дословно (впослѣдствіи я полу- чилъ отъ Морозова это письмо вмѣстѣ съ другимй бумагами). «Дорогой мой Петръ! Наконецъ, я въ центрѢ самаго лучшаго тепла и какой-то милой, безмолв- ной тишины, т. е. въ клиникѣ, въ 18-й палатѣ, нз Рождественкѣ. Да, братъ, наконецъ, въ клиник^ Наконецъ, на одинъ шагъ отъ абсолютнаго покоя- чую близость могилы, которая обойметъ своими холодными объятіями, и изъ нея уже не- кѵда будетъ ут ечь!. . Ріпіз! . . Впрочемъ, и те' перь я уже никуда не могу утечь: ноги отняли^