b000002175

2 2 8 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. границъ, по крайней мѣрѣ, по мнѣнію моего спут- ника. Онъ не вытерпѣлъ, и, какъ -то заегозивъ на стулѣ, вскрикнулъ: «послушай, Башкировъ! Вѣдь, это чортъ знаетъ что такое! Неужели тебѣ не наскучило слушать дребедень дармоѣда?..» К акъ вы думаете, что сталось съ этимъ застѣн- чивымъ, тихимъ и смирнымъ. Башкировымъ? .. Онъ освирѣпѣлъ: башкирскіе глазки его обратились просто въ узенькія щелки, изъ которыхъ сверкалъ огонь, лицо налилось кровыо, мнѣ даже показа- лось, будто волосы поднялись на его головѣ... Оиъ медленно повернулся къ моему спутнику и отвѣчалъ не тотчасъ, по обыкновенію; помолчавъ секундъ десять, онъ проговорилъ своимъ обыкно- веннымъ неторопливымъ голосомъ: «Ежели кому неохотно уважать моихъ гостей, такового прошу не утруждать себя знакомствомъ со мною». - «Ну, ты сегодня чрезвычайно странно настроенъ,- перебилъ его мой знакомый, въ замѣш ательстві ища шляпу; — мы коли придемъ лучше къ тебѣ въ другой разъ . . . » Башкировъ молча опустился на стулъ и, пыхтя, смотрѣлъ на насъ, какъ будто дожидаясь, когда мы уйдемъ . . . Признаюсь вамъ, положеніе мое было невыразимо глупое. . . Вы- бравшись на Божій свѣтъ изъ мрачнаго и затхлаго подвала, съ которымъ такъ гармонировала и ДуИ' ная духовная атмосфера въ немъ обитавшихъ, *> выругалъ и своего либерала, и Башкирова. Я былъ ужасно р а зс ерж ен ъ . . . Съ тѣхъ поръ я уже ^ сталкивался близко съ Башкировымъ; но его краС' нсе, освирѣпѣлое монгольское лицо такъ и засты- ло въ моемъ воображеніи. . . Я и до сихъ пор1 иначе не представляю его себѣ . . . Боюсь я его,-" закончилъ Морозовъ и улыбнулся. Павелъ молчалъ