b000002175

2 2 0 Золотыя СЕРДЦА. Лицо его стало мрачно и сердито: казалось, въ умѣ его мелькнула мысль о смерти. Морозовъ тоже заугрюмѣлъ; въ выраженіи его глазъ свѣти- лись досада, обида и грусть. — Павелъ, мы перестали понимать другъ дру- і а . . . Это плохо! — сказалъ онъ, не обращая вниманія на послѣднія слова Павла, когда Лизавета Нпколаевна вышла. — Напрасно, мой другъ, ты т а къ думаешь!.. Значитъ, ты плохо усвоилъ себѣ то, что разумѣю я подъ словами «хамство идеи» . . . Ты думаешь, я не знаю, что тебя, к акъ человѣка честной души, мучатъ недоумѣнія и сомнѣнія? Знаю, братъ ... Но знаю и то, что, не имѣя въ виду ничего луч- шаго, ты рабски, к акъ хамово отродье, тянешь старую канитель и не находишь силъ порвать крѣ- постныя цѣпи, которыми приковали тебя къ себѣ старые божки . . . Вѣрно, братъ, это? вѣрно, вѣдь? — Вѣрно . . . Но вѣрно и то, что не могу я идти и къ в а м ъ . . . Если у насъ хамство, какъ ты говоришь, то у васъ . . . — Свинство, — хочешь ты, можетъ быть, ска- зать? — перебилъ Павелъ. — Что же? В али .- не впервой . . . Слыхивали и такія словца. •• Только, братъ, зачѣмъ же къ намъ? . . Мы къ себѣ ужъ никого не зовемъ . . . Мы люди отпѣ- т ы е . . . — Но, вѣдь, должно же быть у васъ что-ни- будь впереди, что вы ищете, къ чему вы стреми- тесь .. . — Есть, мой другъ . . . — Что же? — Койка въ университетскихъ клиникахъ, - проговорилъ снова почти беззвучно Павелъ.